Плач серого неба - Максим Михайлов

— Вы работаете, а мы служим! И уж чего-чего, а дело свое знаем! Не пущу и все. Как доктор-покойник сказал? Не беспокоить. А у вас на лбу написано — сейчас, мол, войду, и господина тревожить буду.

— Вот же ты бестолочь…

Перепалка длилась уже добрый сегмент. Пожилой слуга в алой ливрее готов был насмерть стоять за господский покой. Едва подтвердив, что Хидейк почти что сразу после моего ухода пришел в себя и уже второй день самостоятельно ест, старик перешел в решительную контратаку. Напор был столь силен, что мне оставалось только уйти или, заткнув рот совести, наплевать на почтение к сединам и применить силу. К моему глубочайшему расстройству, лакей был эггром, пусть и не из крупных.

— Арбас, ты чего шумишь? — Дверь за спиной старика вяло мотнулась на петлях. В проеме бледной тенью колыхался хозяин дома — тускло-салатовый с лица, с сизыми кляксами вокруг глаз. Впрочем, ноги Хидейка уверенно стояли на земле, по крайней мере, ниже щиколоток.

— Вы, господин, как хотите, — в запале завел было старик привычное, — а только…

— Что-о-о? — прошипел Хидейк, и перепуганный лакей моментально осекся, — а ну-ка, пшел вон!

Эггра как ветром сдуло.

— Входите, мастер Брокк, — утомленно, но дружелюбно улыбнулся альв и тяжело заковылял первым.

Перешагнув порог, он тягучим, полуобморочным движением рухнул на диван бесформенным комом, почти что слившись с грудой скомканных несвежих одеял.

Я невольно поморщился — комнату, должно быть, едва проветривали. Вряд ли прислуга часто оставляла без внимания хозяйский ночной горшок, но при законопаченных наглухо окнах в воздухе повисало каждое мгновение их нерасторопности.

— Душновато у вас тут, — осторожно заметил я, стараясь дышать ртом.

— Не то слово, — угрюмо буркнул Хидейк, — но доктор сказал…

— Доктор, знаете ли, умер. Стоило ли принимать его последний совет, как завещание? Знаете, моя домовладелица как-то заявила, будто нет лучшего лекарства для больного, как воздух, даже если ты в Рыбацком квартале. Но вам-то до порта ой как далеко.

— И впрямь, — слабо ухмыльнулся альв, — пожалуй, житейская мудрость мне сейчас пригодится… Да и знаете, что? — внезапно воодушевился он, — вы правы. Уж лучше дышать Вимсбергом, чем собственным дерьмом. Брокк, а не будете ли вы так любезны…

— С удовольствием, — не покривив душой, я подошел к окну, с усилием отодвинул портьеру и радостно распахнул тяжелую оконную створку. Запахи сырости и надвигающейся ночи хлынули в комнату, быстро растворив духоту.

— Да, — довольно прохрипел с дивана Хидейк. Ввалившиеся глаза на заострившемся, как у покойника, лице блаженно жмурились.

— Так как вы себя чувствуете? — я, не смущаясь, сел в ближайшее кресло.

— Вполне себе, вполне себе, — глаза открылись, и я, впервые за вечер встретившись с ними взглядом, обнаружил, что они полны жизни. — Все кости, конечно, ломит, озноб порядком утомил, но голова, хвала Творцу, уже не пытается свалиться с плеч при первой же возможности. Ходить, вроде бы, тоже могу. Сегодня решил прогуляться до лисьего загона…

— Успешно?

— Как сказать. Добрался до самой лестницы, прежде чем слугам удалось меня поймать. Честно говоря, я даже рад, что получил такую взбучку. Сделал несколько ценных выводов. Да к тому же появилось время спокойно посидеть и подумать. Отдохнуть от бренности бытия, в конце концов. Но вы, я так понимаю, не об этом?

Я обвел комнату взглядом, собираясь с мыслями, и невольно вздрогнул, сообразив, что нас в ней трое. Немигающие желтые глаза с узкими прорезями зрачков не выражали ничего, но я и без того знал, что второго промаха Шаас не допустит.

— Да, я немного о другом, — пожалуй, мне удалось подпустить в голос спокойствия. — У вас, я так понимаю, немало друзей в высших, так сказать, слоях общества.

Альв молчал, слегка кивая, и неотрывно смотрел мне в лицо, словно слушал великую мудрость, комментировать которую было бы форменным кощунством.

— Вы были на том самом приеме, после которого посольство взорвалось?

— Конечно. Принц пригласил всю городскую знать, благо площадь позволяла. Знаете, посольство на посольство не приходится. Вы бы видели, где ютятся дипломаты половинчиков — не покои, а форменный спортзал. А почему у вас такое удивленное лицо, мастер Брокк?

— Думал, что вы станете отнекиваться.

— Да полноте, с чего бы?

— Профессиональная привычка — аристократы редко что-либо признают, даже если ответ не опасен лично для них. Рад, что вы не из таких. Тогда ответьте на пару вопросов. Во-первых, знаком ли вам некто Артамаль ил-Лакар, наставник принца Тродда?

— Ну, приятелями нас, конечно, не назовешь, — Хидейк никак не мог понять, польщен он моими словами, или озадачен, — но в лицо мы друг друга знали и при встрече раскланивались.

— Хорошо. Вы говорили на том приеме?

— Скорее, перебросились парой фраз, чисто из вежливости. О погоде, о падении столичных нравов… Ну, знаете, такая вежливая чепуха, что обычно горами ложится на алтарь общественной этики.

— Я слышал, посреди приема советник исчезал из комнаты, и его пару оборотов не было. Помните что-нибудь такое?

— Боюсь, вы знаете об этом куда больше моего. Я не следил за Артамалем, ибо страшно скучал, а общение с пожилым земляком тоску не лечит, а даже, скорее, наоборот…

— То есть, вы не знаете, куда бы он мог пойти?

— Не имею ни малейшего понятия.

— А где вы были в момент взрыва?

— Сам момент не припомню, все произошло внезапно. А вот мгновение спустя я уже был где-то между вторым этажом и землей, летел вниз с одной юной особой.

— С этим ясно. Но Хидейк, попробуйте вспомнить, не уходил ли кто с вечера помимо советника, не пропадал ли…

Альв яростно замахал руками.

— Брокк, послушайте, я действительно был на том приеме, но пришел туда как гость, и был, уж простите, исключительно гостем. То есть ел, пил и развлекался изо всех сил. К сожалению, я и не думал следить за другими. Но знаю пару душ, которые могли бы помочь.

— Представите им меня?

— Одному — да. Со вторым, боюсь, мне придется говорить лично. Этот сноб терпеть не может низшие сословия — умоляю, без обид. Он хороший альв, но совершенно невозможный тип, когда речь заходит о классовых различиях.

— Но вы…

— …всеми силами стараюсь сбежать из тюрьмы, в которую меня пытаются заключить слуги. Я, конечно, не настолько жив, как мне бы того хотелось, но клянусь, в этой духоте и скорби в себя мне не прийти! У меня страшно болит голова и тошнит при мысли о магии, но ходить я могу. К тому же, ваш совет отлично сработал — воздух и впрямь идет мне на пользу, а значит, прогулка вообще поставит на ноги. — Последнее утверждение вызвало у меня определенные сомнения, но высказывать их я не стал, да Хидейк и не дал мне возможности, вернув разговор к своему знакомому. — Поступим так. Я поеду к нему завтра же утром…